Сказка Бозинген

Сказка Бозинген

В давние времена был у человека по имени Багланбай хороший верблюд, верблюдица по кличке Бозинген. Ни разу в жизни Бозинген не приносила верблюжонка. Однажды Багланбай сказал людям своего аула:

— Моя любимая Бозинген так и не принесла верблюжонка. Что вы мне посоветуете? — сказал он.

Никто из собравшихся не смог дать совета. Тогда мальчик-сирота, стоявший у порога, сказал так:

— Дорогие мои дяденьки,

Сироты, такие, как я,

Заглядывают с порога!

Аксакалы, не гоните,

Дайте слово сказать,

Если слушать готовы,

Если гневаться не станете, —

Я на пиру у вас угощусь!

Если Бозинген приведёте,

Ковром её покроете,

Шёлковый повод привяжете,

Крепкий колышек вобьёте,

Бозинген родит верблюжонка,

Если старику со старухой

Холить её поручите...

Мальчик-сирота даёт совет о Бозинген.

Мальчика слова одобрили,

Бозинген привели,

Ворсистым ковром покрыли,

Шёлковый повод привязали,

Крепкий колышек вбили,

«Пусть верблюжонка родит», — сказали,

Старику со старухой холить поручили.

Прошёл год, Бозинген понесла, и подошло время ей разродиться. И вот однажды родила она верблюжонка с золотой головой и серебряным крупом. Старик со старухой, что за ней ухаживали, обрадовались:

Бозинген родила верблюжонка с золотой головой.

— Пойдём к Багланбаю, попросим суюнши — подарок за добрую весть! — и пошли. А хитрые торговцы из их аула спрашивают старика со старухой:

— Куда это вы идёте?

Старик со старухой отвечают:

— Идём к Багланбаю за суюнши! Его верблюдица родила верблюжонка с золотой головой и серебряным крупом.

А те им говорят:

— Если вы одни пойдёте и получите суюнши, рога у вас на голове от этого не вырастут. Лучше пусть все мы вместе порадуемся. Продадим верблюдицу, а деньги поделим. Верблюжонка запрём в железном доме за семью стенами, сбережём, а когда вырастет, и его продадим.

Старик со старухой не соглашаются. Тогда те задумали убить старика и старуху. И старик со старухой от страха поневоле согласились. Отвели Бозинген на базар и продали, и какие-то караванщики увели верблюдицу на поводу. И вот как Бозинген, тоскуя по своему верблюжонку, ревела и плакала караванщикам:

— С самого рождения, с юных лет

Я горела и маялась!

Ради дитя на поклон пошла,

Ковром себя покрыла.

Чёлку перьями филина украсила,

Шёлковый повод надела.

О верблюжонке мечтая,

Всех и всё умоляла!

А в конце, вся в слезах,

На базаре продана.

С малым дитём разлучена —

Чем же я это заслужила?!

На этом бренном свете

Будет ли мне светлый день?

Я тоскую по верблюжонку!

Много дней я в пути,

Из глаз моих слёзы льются,

Молоко из вымени каплет,

Верблюжонка, что увидела на краю смерти,

Не дала я досыта пососать!

С верблюжоночком разлучена,

Нутро моё горит, как в огне,

Колени слабеют от тоски,

Всё тело моё никнет...

Когда стемнело, караванщики остановились на ночлег. Бозинген, полная тоски и горя, плакала и спрашивала у птиц, летящих в небе, о своём верблюжонке:

Бозинген плачет птицам, ища верблюжонка.

— Ты, что паришь в вышине,

Ты ителги и сокол,

Утром добычу поймаешь,

К полудню опять взлетаешь!

Ты не из поднебесья прилетел?

Не видал ли, в народе горюющего,

Без матери оставшегося,

Плачущего, ревущего, горюющего

Верблюжонка-сироту?

«Какого верблюжонка?» — спросишь?

Ты, что кружишь в вышине,

Видишь лису — и наготове,

Хозяин твой лисицу добыл, —

Мой пёстрый беркут-баршин,

Ты не из поднебесья прилетел?

Не видал ли, в народе ревущего,

Боль души растравившего,

Что на базаре не продан,

Что вволю не насытился,

Верблюжонка-сироту?

«Что за верблюжонок?» — спросишь?

Ты, взмывающий кобчик,

Ты, что по небу странствуешь,

Ты сильнее всех птиц.

Не видал ли, в народе ревущего,

Боль души растравившего

Верблюжонка-сироту?

Ты, что днём не летаешь, ночью летаешь,

С мотыльками вместе летаешь,

Ты, красноглазый филин,

Ты не ночью ли прилетел?

Без матери оставшегося,

С шеей, изогнутой, как у лебедя,

Днём и ночью плачущего,

Со слезами, что паром из глаз,

Не видал ли верблюжонка-сироту?

«Что за верблюжонок?» — спросишь?..

Грудь её от слёз промокла,

Каждую птицу она умоляла,

Свою тоску по верблюжонку,

Всю боль, что в душе кипела,

Донести, плача, просила

До дома старика со старухой.

Даже птицы её пожалели,

Склонили шеи свои,

Даже горы и камни застонали

От горя Бозинген!..

Так Бозинген плакала и спрашивала каждую встречную птицу. Ни от одной не получила ответа. И тогда Бозинген, решив, что её верблюжонок умер, заплакала:

— Я с верблюжонком разлучена,

Оглядываюсь, шею назад изогнув,

Тоскую, плачу, рыдаю,

Из глаз моих слёзы льются...

Чем же я провинилась?!

Слёзы потоком из глаз,

От плача бельмо на глазах,

Если с мольбой я плачу,

Исполнится ли мольба?

Вернётся ли мой верблюжоночек?

С этими словами она пошла дальше, ревя.

Караванщики остановились в одном месте, чтобы дать скоту отдохнуть и откормиться, и простояли там дней пять-шесть.

У Багланбая было два сына. Они продали скот и возвращались с базара, как вдруг услышали рёв Бозинген и узнали её. И тогда сказали:

— Откуда она здесь? Может, ушла вслед за караваном? — Оба отдали свои курджуны-перемётные сумы попутчикам и пошли искать верблюдицу. Обошли они множество скота и наконец нашли Бозинген.

«Схватим верблюдицу да уйдём», — подумали они, но потом: «Нет, это будет стыдно! Лучше расспросим», — и подошли к караванщикам и рассказали, в чём дело:

— Ассаламу алейкум,

Караванщики на ночлеге!

Золото и серебро навьючив,

Вы до края луны доходили,

Луну вопрошали,

Бозинген Багланбая

Где же вы купили?

Золото и серебро навьючили,

Луна, покраснев, закатилась,

Верблюдицу Багланбая

Что за человек продал?

Ах, бедняжка Бозинген,

Какого верблюжонка родила?

С матерью разлучённый,

Как отбившийся лебедь, кружась,

Верблюжоночек её плачет, —

Как же он живым остался?

У человека по имени Багланбай

Была верблюдица Бозинген,

По верблюжонку она тосковала,

Узорчатым шёлковым ковром

Её со всех сторон покрывали,

Шёлковый повод привязали,

Крепкий колышек вбили,

«Пусть родит верблюжонка», — сказали,

Старику со старухой холить поручили.

Верблюдицу Багланбая

Кто же велел продать?

Повернуть ли мне коня?

До вечера ли ждать?

Мой конь — гнедой Карагер,

Дайте нам ответ поскорей!

Примите мои слова,

Поверьте моим словам,

Я всё разузнаю,

Подождите семь дней!

Поскачем в родной аул,

Найдём того, кто продал,

Деньги вам вернём,

А верблюдицу оставим себе.

На это сказал главный караванщик:

— Мы побывали во многих больших городах. Когда собрались уже обратно, в одном городе кто-то привёл её и продал. Мы заплатили шестьдесят золотых. Раз у неё такой верблюжонок, не будем брать грех на душу — подождём десять дней. Привезите деньги и заберите её. Если опоздаете больше чем на десять дней, мы уйдём. Тогда уж пеняйте на себя.

Два джигита помчались во весь опор и за пять дней добрались до дома старика со старухой. Увидели старик со старухой, что они едут, и спрятались.

Джигиты приехали в аул:

— Мой конь — гнедой Карагер,

Много земель я объехал.

Мы спрашиваем о Бозинген,

Старик и старуха, выходите, дайте ответ!

Старик со старухой не выходят. Вышли две девочки и ответили джигитам:

— Не на пригорке ль растёт бадал?!

Всё ли у вас благополучно, скот и семья?

Когда вы спрашиваете,

Разве можно не ответить?

Милые наши братья,

Что поделаешь, коль беда пришла?

Луна в вышине стала полной,

Год прошёл,

Подошло время верблюжонку родиться.

Да пропади она, эта Бозинген, —

Сорвалась с привязи и убежала!

Старик со старухой ушли её искать,

Ноги свои стоптали.

Живы ли старик со старухой,

Увидим ли их живыми?

Джигиты думают: «Никто её не продавал, она сама сорвалась и ушла, а караванщики нас обманули. Пока мы доедем, караван уйдёт. Не успеть нам!» — и стоят в горе. А в это время верблюжонку Бозинген пришла пора сосать молоко, и он заревел. Услышав голос верблюжонка, джигиты сказали девочкам:

— От матери оторвали,

Малого верблюжонка заставили плакать!

Заставили плакать в двух местах —

Скупы сердцем старик со старухой.

Слышен жалобный голос,

Стонет верблюжонок-сирота.

Жив верблюжонок-сирота!

От радости сердце разорвётся!

Услышав это, старик со старухой сами вышли и стали умолять двух джигитов:

— Простите нашу вину! — и рассказали всю правду. Джигиты поняли, как было дело, и простили старика со старухой.

Джигиты взяли шестьдесят золотых, мчались день и ночь и прибыли к каравану, когда караванщики уже собирались в путь. Отдали они золото, забрали верблюдицу, и на обратном пути Бозинген плакала: «Жив ли мой верблюжонок или умер?»

— Исполнилось моё желание,

Радуется моё сердце!

С верблюжонком разлучённая,

Иду я, рыдая и ревя.

Жив ли он, цел ли он?

Увидев верблюжонка, материнское

Не разорвётся ли моё сердце?!

Вышла я в путь и бегу рысцой.

С караванной дороги

Живой я домой возвращаюсь.

Верблюжонка, что увидела на краю смерти,

Как же увижу живым?!

Да пропади он, этот караван!

Тяжёлых вьюков нагрузили,

Спину мне до ран натёрли.

От радости о верблюжонке

Как же мне не заплакать!

Увижу ли я живым

Верблюжоночка, ненаглядного моего?!

Сегодня выправилась моя поступь,

Смягчилась, увлажнилась моя душа.

Жизнь, об одном прошу тебя:

Не показывай мне шкуру моего верблюжонка!

На арче смола проступила.

Пастухи овец завернули.

От верблюжонка, что увидела на краю смерти,

Безжалостные хитрецы меня оторвали!

С верблюжоночком разлучена,

Оглядываясь назад, плача,

В чужих руках я скиталась,

Рыдаю, плачу, горю.

Земля и небо отозвались эхом.

Злодею, что душе моей не мил,

Донесли мой тоскливый плач.

Бозинген, изливая свою тоску, всё бежала рысцой. Подойдя к аулу и завидев вдали верблюжонка, вся она задрожала, ноги у верблюдицы подкосились, и она заплакала:

— Увижу ли я верблюжонка,

Будет ли день, когда я его покормлю?

Вдоль обрыва листочки

Будет ли день, когда я ему скормлю?

Милый мой, родной верблюжонок,

Станет ли он, как полная луна?!

В зелёную низину, где растёт кекире,

Будет ли день, когда я его поведу?

В жёлтую низину, где растёт дикий чеснок,

Будет ли день, когда он там поиграет?

Чёрным выменем у моего бока

Будет ли день, когда я его накормлю?

Милый мой, родной верблюжонок,

Сядет ли счастье тебе на голову?!

Зелёную траву, что растёт на навозе,

Будет ли он копытцами разбрасывать?

Чёрным выменем, полным, как ведро,

Будет ли день, когда я его накормлю?

Милый мой, родной верблюжонок,

Что же с тобою сталось?!

Шёлковым поводом в носу

Будет ли день, когда я помашу?

«Бозинген Багланбая

Родила золотого верблюжонка», —

Будет ли день, когда я всех обрадую?

Шёлковым поводом в носу

Будет ли день, когда я тряхну?

«Верблюдица Багланбая

Родила серебряного верблюжонка», —

Будет ли день, когда все порадуются?

С верблюжонком своим вместе,

Как ягнёнка-двойню, прижав к себе,

В дом Багланбая

Будет ли день, когда я приду?

Милый мой верблюжоночек,

Что же с тобою сталось?!

В пыли, где верблюды катаются,

Будет ли день, когда я его покатаю?

Среди верблюдов, прыгая,

Будет ли день, когда он поиграет?

Там, где он спит,

Покусывая за бочок,

Обнюхивая грудку,

Будет ли день, когда я его разбужу?

Ревущая Бозинген пришла к своему верблюжонку и наконец утолила свою тоску.

Бозинген воссоединяется с верблюжонком.

Молодец! Сказка закончилась!

Сказка прочитана до конца. Так держать!

Понравилась сказка?
Поделитесь сказкой
Стань главным героем следующей сказки!

5 сказок с твоим именем и твоим портретом. Покажи родителям!

Родителям: сказка про ребёнка за 390 ₸ — пробная неделя Премиума →
👨‍👩‍👧 Для родителей
💬 Комментарии

Комментарии

Пікір қалдыру (0 пікір бар)

Әзірге пікір ешкім қалдырмаған!

Пікір қалдыру

Сохраните свои сказки

Вход через Telegram

Нажмите в боте этот код:

··

Ждём…

Ни пароля, ни почты не нужно. Аккаунт привязывается к Telegram.