Давным-давно жили-были старик со старухой. Были они бедные. Всего скота, чтобы прокормиться, у них было — пять овец да пять коз. Они пили их молоко, делали курт и масло, а приплод, что прибывал каждый год, резали и ели. Из шкур и шерсти шили себе одежду. Пять овец и пять коз не прибавлялись и не убавлялись.
Пять овец и пять коз сами паслись на выгоне, сами ходили к роднику на водопой и сами возвращались. Ни разу они не попались ни зверю, ни вору. Вечером, когда стадо возвращалось с пастбища, старик со старухой пересчитывали его и загоняли в загон, а рано утром снова пересчитывали и выпускали. А пастухами и сторожами, которые берегли и растили пять овец и пять коз в целости и сохранности, были баран и козёл.
Баран и козёл были старику со старухой дороже всего, любили они их как собственную душу. Да что там скот — они были им словно родные дети. Старик со старухой верили в смекалку барана и козла. Если баран и козёл приводили овец и коз с пастбища раньше времени, значит, они чуяли, что погода испортится, будет ливень или буран, и заранее береглись.
А если по знаку барана и козла козы и овцы поднимали шум, начинали блеять и пугливо жаться друг к другу, значит, те чуяли, что неподалёку по их следу крадётся волк или вор, и заранее береглись.
Баран и козёл были закадычными друзьями, заботились друг о друге, давали друг другу советы. И при этом чего не было у одного, то было у другого. Баран был простодушный, доверчивый и трусоватый. Зато сильный, и он во всём полагался на козла. А козёл был хитрый, умный, многое умел предугадать заранее, был прозорлив. Старик со старухой хорошо знали их нрав и считали барана и козла счастьем и хранителями своего маленького стада, опорой своего скромного житья.
И вот однажды старик тяжело заболел и слёг. Старуха день и ночь не отходила от него, капала ему в рот воду. Баран и козёл всё поняли и не заставили стариков о себе беспокоиться: сами выходили из загона пастись и сами возвращались. Далеко от дома не уходили, паслись с оглядкой.
Старик от болезни не поправлялся, с каждым днём ему становилось всё хуже. Старуха проливала озёра слёз и ничего, кроме как плакать, не могла поделать. Когда старик лежал при смерти, к ним пришёл чёрный баксы — шаман-знахарь, что странствовал по аулам. Он поиграл на кобызе, пощупал старику пульс, осмотрел его и назвал лечение:
— Надо зарезать самое любимое, самое почитаемое ваше животное, окропить больного его кровью и внутренностями и так лечить...
Старик со старухой ужаснулись от этих слов: как же им обречь на смерть самых любимых — барана и козла!
— Барана и козла, которых мы почитаем, мы не можем отдать в жертву, полечите другой овцой, — умоляли старик со старухой чёрного баксы. Но баксы упёрся и стоял на своём:
— Лечение действует, только если принести в жертву то, что жальче всего, что по самому сердцу режет. Другой скотиной я лечить не стану, — говорит.
Не осталось у старика со старухой ни средства, ни выхода. Оба горько плачут. Кажется, если не зарезать барана или козла и не полечить старика, он не поправится.
А если зарезать, то, кажется, пропадёт заодно и всё их маленькое стадо, которым они кормятся и живут.
Но дороже всего — жизнь, человеческая жизнь бесценна. Старик со старухой поплакали-поплакали, не нашли никакого другого выхода и в конце концов решили зарезать барана или козла.
Козёл всё это почуял и узнал. Ночью он разбудил барана и рассказал ему страшную новость. Оба и плакали, и злились, а потом договорились и той же ночью, никому не дав знать, покинули родные места, где родились и выросли, и ушли. Задумали они найти целебную траву, чтобы вылечить старика со старухой.

Никто не бросился за бараном и козлом в погоню, никто их не искал. Да и кому искать? Старик болен, а старуха одна скот искать не может. Так баран и козёл ушли — и всё шли и шли. Несколько дней были они в пути: бродили по безлюдной степи, по оврагам и балкам, по горным лесам, по берегам рек и ручьёв, щипали траву, пили воду. На каждом шагу их подстерегала опасность. То они натыкались на следы рыскающих хищников вроде волков, то ночью слышали вокруг вой волков, рёв медведей, хрюканье кабанов — и душа у них уходила в пятки от страха. От всех они прятались и шли дальше.
Куда идти, где поселиться и жить, баран и козёл ещё не решили. Ходят они по безлюдной степи, по горам и лесам, а где растёт целебная трава — не знают.
Если встретятся хищники, те наверняка набросятся и растерзают. А если подойти к людскому жилью и попасться человеку на глаза, тот может схватить их, зарезать и съесть. Но оба хорошо понимают, что и жить в безлюдных, диких местах тоже невозможно. Единственный путь к спасению — найти целебную траву, которая вылечит старика. Найдут её — тогда смогут без страха вернуться домой.
Так шли они по ровной степи, и вдруг козёл остановился, посмотрел на тучу, что поднималась с наветренной стороны, и сказал:
— Сегодня будет страшный ливень, давай, Кошеке, построим шалаш, — так ласково звал козёл барана. А баран ему:
— Построй шалашик себе одному, у меня шерсть густая, мясо жирное, хоть под ливнем пролежу — ничего мне не будет, — говорит.
Козёл, приговаривая «Ме-е! Ме-е!», надёргал и насобирал травы, сложил её под кустом таволги и сделал себе тёплый шалаш, в котором помещался он один. К вечеру погода испортилась, густые чёрные тучи затянули всё небо, заклубились, понеслись, загрохотал гром, засверкали молнии. Ливень полил как из ведра и всё усиливался.
Козёл лежал в тёплом шалаше, укрытом травой сверху, снизу и со всех сторон, и ни капли страшного ливня на него не попадало: он спокойно отдыхал сухой. А баран улёгся у шалаша с подветренной стороны и подставил свой жирный курдюк, большой, как перевёрнутый казан, под ветер и дождь. Но долго баран не выдержал: ледяная вода текла и снизу, и сверху, холодный ветер выл и крутил, пробирался сквозь густое руно, сквозь жирную шкуру к мясу, а сквозь мясо — до самых костей. Баран задрожал, затрясся и начал мёрзнуть.
Наконец терпение его лопнуло:
— Таке, а, Таке! Я замёрз, глупость я сделал. Если ты меня не согреешь, мне совсем плохо станет, — взмолился баран. Таке — так он ласково звал козла.
Козёл:
— Впредь не делай таких глупостей, — сказал и, хоть было тесно, пустил барана к себе в шалаш.
Наутро ливень утих. Выглянуло солнце. Баран и козёл снова пустились в путь. Ближе к полудню козёл остановился, пристально поглядел, как движутся по небу ещё не рассеявшиеся облака, и сказал:
— Сегодня, похоже, пойдёт снег и поднимется буран. Давай построим шалаш, Кошеке. — Но баран не очень-то встревожился.
— Снег — это тебе не холодная дождевая вода, что пробирает сквозь густую шерсть. Подставлю курдюк ветру и буду себе лежать. А тебе, с твоей редкой шерстью и тонкой шкурой, шалаш построить в самый раз, — говорит баран.
Козёл ничего не ответил другу. Приговаривая «Ме-е! Ме-е!», он насобирал травы. С подветренной стороны куста чия сложил траву, укрыл её, нагрёб побольше и сделал себе тёплый шалаш, в котором помещался он один.
К вечеру погода испортилась. Пёстрые сизые тучи понеслись по небу, повалил снег крупными хлопьями. Задул холодный вихрь, и белая пурга закрутила и накрыла и небо, и землю. В такой страшный буран козёл уютно лежал и отдыхал в тёплом шалаше, а вот баран, который лежал рядом с шалашом и подставлял бурану свой жирный курдюк, большой, как перевёрнутый казан, был в беде. Крутящийся буран и воющий холодный мороз заморозили барана до полусмерти. Наконец баран не выдержал:
— Таке! Ау, Таке! Мне конец приходит, если не пустишь в шалаш, я совсем пропаду. Впредь я всегда буду слушаться тебя, — взмолился он.
Козёл:
— Впредь не делай таких глупостей, — сказал и, хоть было тесно, пустил замёрзшего друга к себе в шалаш.
Наутро буран утих, выглянуло солнце, потеплело. Баран и козёл снова пустились в путь. По дороге козёл внимательно оглядывал землю. Он примечал тропки, где играли птицы, бегали волки и зайцы, торные тропы, где ходили медведи и кабаны, разведывал, запоминал и остерегался. Когда завечерело и спустились сумерки, козёл вдруг остановился.
— Кошеке! Да мы вышли прямо к волчьему логову, смотри, повсюду вокруг следы видны! — говорит он.
— Ой-бай! Таке! Теперь нам совсем конец, — задрожал от страха баран. Но козёл не растерялся, не встревожился, не испугался.
— Убегать бесполезно: волк учует наш след и, куда бы мы ни ушли, догонит и погубит. Одно нам спасение — спрятаться в самом волчьем логове, — говорит он. Баран от этих слов совсем перепугался:
— Что он такое говорит? Что он говорит?! — твердил он, трясясь от страха. Но перечить совету друга у него уже не было сил. Пошёл он за козлом.
Козёл повёл его и вскоре привёл к волчьему логову. С одной стороны просторного логова была вырыта длинная нора-пещера. Оба забрались внутрь, у самого узкого входа встал сам козёл, а барана поставил сбоку, в укромный закуток, и дал ему совет:
— Когда я скажу «бей», бей волка рогами изо всех сил, не жалей. Не бойся, — сказал он. Долго ждали они, когда волк вернётся с ночной охоты.

Под утро волк, ни о чём не подозревая, усталый после ночной охоты, лениво подошёл, спрыгнул в логово и сунулся в нору. Козёл упёр свои острые, как копья, прямые рога в самое волчье горло, придавил его к своду норы и закричал:
— Барашек мой, барашек, бей! — Баран не замешкался. Он нацелил свои огромные, изогнутые дугой, тяжёлые, как камень, рога и со всей силы стал бить волка в бок раз за разом. Волк, которому сломали ребро и покалечили переднюю ногу, взвизгнул, взвыл и рухнул, но жизнь отдать нелегко — он развернулся и, ковыляя, бросился наутёк. Баран с козлом гнались за ним довольно долго. Гонясь за ним, козёл приговаривал:
— Барашек мой, барашек, бей! — Услышав эти слова, волк перепугался ещё сильнее и мчался без оглядки.
Рассвело, взошло солнце. Баран и козёл идут дальше, щиплют траву, пьют воду. По дороге они ищут целебную траву. В час, когда солнце поднялось высоко, козёл, оглядывая землю, следы и тропки, сказал:
— Ох ты, да нас ищут двенадцать волков, давай скорее дойдём вон до того тополя-байтерека!
Когда баран и козёл подошли к байтереку, что рос на высоком обрыве над глубокой широкой рекой, вдали показалась стая волков, мчавшихся в облаке пыли. Добежав до байтерека, козёл легко вскарабкался на ветку. А баран не мог поднять своё тяжёлое тело и жирный курдюк и забраться на дерево. Козёл снова спрыгнул на землю, подпёр барана под курдюк, помог ему и усадил его на самую нижнюю ветку. Сам вскарабкался на ветку повыше и сидит, смотрит на подоспевших двенадцать волков. Один из двенадцати волков оказался тем самым хромым волком, которому ночью покалечили ногу. Все они увидели барана и козла на байтереке, высунули языки, распустили слюни и радостно взялись за дело.
Сперва они хотели повалить байтерек и стали со всех сторон царапать и подкапывать его. Но корни у толстого байтерека уходили далеко под землю и были толстые и крепкие. Раскопав землю и добравшись до толстого корня, волки только покачали головами и бросили это дело.
Пробовали они запрыгнуть на байтерек, вскарабкаться — ничего не вышло. Всё время срывались. Наконец решили встать друг на друга лестницей и достать барана с козлом с ветки. Самой нижней ступенькой встал хромой волк, за ним остальные полезли друг на друга, и когда двенадцатый волк добрался до барана на нижней ветке и уже разинул пасть, чтобы вцепиться в его жирный курдюк, козёл, у которого не осталось никаких других средств, только и крикнул:
— Барашек мой, барашек, бей! — Услышав это, хромой волк решил, что ему снова будут бить по рёбрам, перепугался до смерти и бросился бежать со своего места в лестнице. Остальные одиннадцать волков покатились с высокого обрыва, с плеском попадали в реку, не смогли выплыть и, то погружаясь, то выныривая, поплыли прочь по глубокой воде. Баран, который так испугался волков, лезших на байтерек, что упал в обморок, зацепился густой свалявшейся шерстью за ветку и уцелел. А хромой волк, всё оглядываясь, удирал прочь.
Баран и козёл щиплют траву, пьют воду и снова идут в путь. Пришли они в горную, каменистую местность, в густой лес. Завечерело, стемнело, спустились сумерки. В лесу страшнее, чем в открытой степи. Идут они, озираются со страхом, и каждая кучка сосенок кажется сидящим медведем. Шорох сломанной ветки чудится голодным волком, что затаился и вот-вот бросится. Так шли они в страхе, и вдруг козёл остановился у толстой сосны.
— Кошеке, видишь голову и кости волка, с которого охотник содрал шкуру и унёс? — говорит он. Баран испугался мёртвого волка и ничего не смог ответить другу.
Козёл:
— Это нам пригодится, — сказал и привязал волчью голову барану поверх широкого курдюка. И они снова пошли дальше.
Наступила кромешная ночь. Кругом горы да камни, густой лес. Кажется, только и слышно, что тихий топот их собственных ног да стук их собственных сердец. Так они шли, боязливо озираясь по сторонам, и вдруг вышли прямо на стаю волков, что сидела на поляне вокруг горящего костра. Убегать уже нельзя — волки заметят.
Козёл говорит другу-барану:
— Не бойся, положи эту голову здесь и иди за мной, — и смело шагнул вперёд, прямо в середину волков, что сидели вокруг костра, нахохлившись.
— Ассаламу алейкум, — поздоровался козёл и уселся у самого огня. Испуганный баран остановился позади козла. Волки опешили, обрадовались донельзя, переглянулись, довольно ухмыльнулись и засмеялись:
— Ну скажите на милость, как это Бог пригнал вас прямо к нам? — сказал один из волков, матёрый вожак. Козёл, хоть и видел, что они вот-вот на них набросятся, и виду не подал:
— Да, судьба привела нас к вам в гости. Вы всегда были охочи до бараньего мяса, а мы, по воле Божьей, теперь стали охочи до волчьего, — говорит. Волки снова недоумённо переглянулись. Вожак надменно:
— Хм! Хм! Угощение ваше готово! — начал было он насмехаться, но козёл посмотрел на друга-барана, который трясся от страха, и сказал:
— Похоже, по-хорошему они нас угощать не собираются. Сходи-ка, оторви голову у одного из тех одиннадцати волков, что там у нас привязаны, опалим её на этом костре и съедим. — Баран тихонько пошёл туда, где оставил голову. Услышав эти слова, волки совсем перепугались. Все они беспокойно смотрели в ту сторону, куда ушёл баран.

— Пойду-ка я посмотрю, — сказали один-два волка и улизнули. Немного погодя:
— Что-то эти задерживаются, — и ещё один-два волка ушли.
И тут, когда показался баран, который подходил к свету костра с волчьей головой, с которой капала кровь, оставшиеся волки во главе с вожаком всей стаей бросились бежать. Баран положил голову у самого края костра, чтобы она опалилась, и всю ночь баран с козлом спокойно отдыхали и спали.
Наутро баран и козёл снова пустились в путь. Идут они по густому лесу. В какой-то момент козёл заметил тропки и следы, пересекающие лес, и услышал вдалеке громкие голоса волков.
— Ночные волки, оказывается, дали знать медведю, напали на наш след и все ищут нас. Давай скорее заберёмся на какую-нибудь удобную сосну и спрячемся, — говорит козёл.
Он подсадил барана и помог ему сначала забраться на толстую сосну с густыми ветвями, а потом одним прыжком забрался туда и сам. Тут огромный чёрно-бурый медведь, тяжело переваливаясь, а за ним с десяток волков, шумно переговариваясь, подошли к самой сосне, на которой засели баран и козёл.
— Дурни вы! Не видал я таких дураков, как вы, что упустили жирную еду, которую сам Бог вам пригнал. Какой позор: храбрые волки убежали от трусливой овцы! — говорит медведь.
— Да, сглупили мы, опозорились, дядюшка медведь! — загалдели волки.
— Эх! Попадись он мне в лапы, хм... хм... я бы его вот этими когтями-копьями раздавил... Давайте-ка тут погадаем: удастся ли нам сегодня набить рот жирным курдюком? — сказал медведь, вразвалку подошёл и уселся, откинувшись, прямо под сосной, где сидели баран и козёл. Десяток волков с налитыми кровью глазами, высунув языки, тоже стали рассаживаться вокруг медведя. Увидев их, баран перепугался до полусмерти и обмер. Ноги его не удержали, он потерял равновесие, ветка под ним с треском прогнулась, сломалась, и он полетел вниз. Козёл, видя это, закричал:
— Хватай самого сильного! Хватай самого жирного! — Не успел он договорить, как баран со всей силы рухнул прямо медведю на макушку. Волки разбежались кто куда. Медведь со сломанной шеей заревел, полежал немного и испустил дух. Козёл поднял ушибленного друга-барана, который тяжело ворочался на земле, и они снова пустились в путь.
Несколько дней баран и козёл шли по густому лесу, щипали траву, пили воду. А целебной травы всё нет. Баран и козёл знали, что сбежавшие волки воем подняли на ноги весь лес, созвали своих, ходили жаловаться даже к медведю и тигру, кричали повсюду, что надо отомстить барану и козлу, которые разгуливают по лесу как хотят, и теперь идут по их следу и ищут их. Однажды ближе к вечеру козёл заметил на тропах следы, услышал далёкий, едва долетающий шум и голоса и сказал:
— Много врагов напало на наш след и гонится за нами. Пойдём быстрее. Веет прохладой — значит, впереди большая река, давай дойдём до неё.
Шли они быстро и вышли на берег большой реки, что лежала поперёк их пути. Посреди реки — широкий остров, за островом снова широкая вода, а за водой снова суша. Баран и козёл всё это прикинули и оглядели. А сзади, воя, галдя и рыча, уже подбирались медведь, тигр и волки.
Козёл говорит другу-барану:
— Теперь твой черёд показать дорогу и спасти нас от смерти. Я плавать не умею, а ты пловец сильный — входи первым в эту реку, а я ухвачусь за твой курдюк и буду барахтаться следом. Плыть надо прямо к острову.
Тут уж баран не замешкался. Козёл закинул ему на жирный курдюк обе ноги, и баран поплыл по глубокой реке, покачиваясь, как лодка. Хищники, с воем и шумом добежавшие до берега, так и остановились в растерянности. Разъярённый чёрный косматый медведь зарычал:
— Не уйдёте, негодники! А ну, лезьте за ними в воду и приведите их ко мне! — приказывает он волкам.
Стая волков во главе с тем самым вожаком, что ночью в страхе бежал от костра, с плеском бросилась в реку и поплыла. За ней одна за другой в реку бросились и другие стаи волков и поплыли к барану и козлу. Но волки плавать не умеют, нет в них ни сноровки, ни лёгкости: то потонут, то вынырнут, только шлёпают по воде. Некоторые уходят под воду. Вскоре многие сбились с пути, барахтаются кто куда и уже только и думают, как бы спастись.
А баран с козлом, не мешкая, быстро плыли и вышли прямо на остров посреди реки. Баран стоит и пристально смотрит — и радостно ему, и страшно — на волков, что барахтаются в воде, то тонут, то выныривают, из последних сил борются за жизнь. Доплывут ли волки до острова? Или повернут назад? Сколько из них утонет? А козёл ничего не испугался и сразу побежал обшаривать траву на острове, искать целебную траву. Животных, которые паслись бы на острове, было мало. Густые травы всех видов разрослись, как мягкое руно. На маленьком пригорке, среди каменных плит, цвели и колыхались травы. И вот на краю этих каменных плит козёл нашёл пучок целебной травы, завернул его в листья и крепко привязал барану к основанию рога. Волков, что гнались за бараном и козлом, было много, около пятидесяти-шестидесяти, и хоть они плохо плавали и тонули, медведь на берегу рычал, приказывал и загонял в воду всё новую стаю волков. Некоторые хорошие пловцы держались стаей и с трудом, барахтаясь, плыли прямо к острову. Баран и козёл видели и это. Теперь стало ясно: пусть не все, но многие волки могут доплыть до острова. Поэтому оба приготовились плыть к берегу на другой стороне острова. Едва передние волки подплыли к острову и ступили на землю, баран с козлом снова вошли в реку и поплыли к берегу. Волки, которые остались ни с чем, прикусив языки, тяжело дыша, в страшной злобе снова растерянно застыли на берегу острова.
Больше баран и козёл не оборачивались. Переплыли на другой берег и, не мешкая, пошли дальше. Ещё не рассвело, стояла тёмная ночь. Но хоть и ночь, по совету козла они не останавливались — всё шли и шли.
— Одна стая волков может переплыть на этот берег, на острове они всё равно не останутся. Те, кто переплывёт, сразу же нападут на наш след и погонятся — это ясно. Нам во что бы то ни стало надо до рассвета добраться до какого-нибудь укрытия, — советует козёл другу-барану. Баран вполне поверил в ум козла. Больше он ни в чём не сомневается. Что бы друг-козёл ни сказал, баран чаще всего молча соглашается и кивает. Пришли они на широкую ровную поляну. Но поляна была не пустая — на ней теснились копны скошенного сена.
Козёл повёл барана, обошёл все копны до единой и обошёл их со всех сторон. Баран будто удивился такому поведению козла.
— Какой смысл нам кружить вокруг, не останавливаясь ни у одной? — спрашивает он.
— Мы оставляем следы. Теперь заберёмся под одну копну и спрячемся. Если придут волки, они по нашим следам перероют все эти копны. Сразу нас не найдут. К тому же, пока они ворошат копны, не придут ли хозяева сена? — говорит козёл. Душа барана возрадовалась такому глубокому уму друга:
— Козлик ты мой, душа моя! Да за ум твой я жизнь отдам! — сказал баран, крепко обнял его и заплакал. И козёл обнял друга и заплакал. А потом оба отдохнули и заснули под копной.
Под утро сюда с воем и шумом пришли и волки. Пошли по следам, что кружили вокруг, стали переворачивать копны вверх дном и обыскивать, ища барана с козлом. Когда забрезжил рассвет, косари проснулись от воя и шума волков, увидели, как волки разоряют их копны, схватили вилы, грабли и косы и с криком бросились на волков. Как раз в ту минуту, когда косари проснулись и подняли шум, стая волков разворошила копну, под которой лежали козёл с бараном, и начала её раскидывать. Ещё бы пару охапок сена отбросить — и волчьи зубы вцепились бы в жирный курдюк дрожащего барана. Но, услышав крики косарей, волки всей стаей бросились бежать.

Козёл с бараном тоже вылезли из-под копны, подошли к косарям, заплакали перед ними, как верблюжата, и бросились им в ноги. Тут все косари поняли, почему волки разоряли копны. Им стало жалко горько плачущих барана и козла.
— Не будем трогать этих двоих. Принесут счастье скоту — отведём в аул и пустим к овцам и козам, — сказал один старик. Услышав это, баран и козёл тут же перестали плакать, запрыгали, подбежали к старику и склонили перед ним головы в поклоне.
— Ну надо же, да эти животные смышлёные, всё понимают, что говорят. Не будем трогать бедняжек, — сказал ещё один косарь. Баран и козёл снова запрыгали и радостно подошли и к нему, закивали головами.
Косари погладили барана и козла по головам, похлопали по спинам, приласкали и привели к своему стану, и там один из оставшихся косарей сказал:
— Ой-бай, да это же козёл и баран старика со старухой из Акшокы! Бедняги их повсюду ищут, расспрашивают, с ног сбились. — В тот день баран и козёл впервые с тех пор, как убежали из родных мест, спали спокойно, безо всякой опасности и тревоги, в своё удовольствие.
На следующий день косари привели их обоих в аул, пустили к овцам, а потом доставили старику со старухой. Старик выздоровел от целебной травы, которую принёс козёл, и зажили они, как и прежде, спокойно и мирно.
Молодец! Сказка закончилась!
Сказка прочитана до конца. Так держать!
Каждый день в 20:30 пришлём одну сказку на ночь. Только одно уведомление в день.
На iPhone: нажмите «Поделиться» → «На экран „Домой“», откройте сайт с этого значка и включите здесь.
Готово! Ждите сказку вечером 🌙
Не получилось. Попробуйте ещё раз позже.
5 сказок с твоим именем и твоим портретом. Покажи родителям!
Родителям: сказка про ребёнка за 390 ₸ — пробная неделя Премиума →Казахские народные сказки Просмотрено 29
Приложение для iPhone и Android
Все сказки — у вас в телефоне
Читайте и слушайте сказки дома и в дороге. Бесплатно и без рекламы.
- Аудиосказка играет, даже когда экран выключен
- Чтение продолжается с того места, где вы остановились
- Поиск сказок по возрасту и по наличию аудио
- Ночной фон и удобный размер текста
Войдите, чтобы читать дальше
Бесплатные сказки на сегодня закончились — завтра снова доступны 3. Чтобы продолжить, войдите через Google — это бесплатно и занимает секунду.
Войти через GoogleЕсть телефон на Android? В приложении все сказки читаются без входа.
Есть iPhone? В приложении все сказки читаются без входа.
Читать в приложении
Пікір қалдыру (0 пікір бар)
Әзірге пікір ешкім қалдырмаған!
Пікір қалдыру