Сказка Козлик, который чихал бабочками

Пропавший Смех

В самой середине солнечной степи, где трава щекотала носы, а ветер шептал истории, жил маленький козлик по имени Қоңыр. У Қоңыра были самые мягкие ушки и самые блестящие копытца, но была у него одна очень странная проблема: он ужасно боялся смеяться. Если кто-то рядом хихикал или даже просто улыбался, Қоңыр тут же начинал дрожать, прятался за маму-козу и издавал тихое «ме-е-е». А уж если сам пытался засмеяться, то… чихал. И из его носа вместо обычного «апчхи!» вылетали крошечные, разноцветные бабочки. Целые стайки, порхающие и сверкающие!

Жители степи, конечно, очень любили бабочек. Они ловили их в воздухе и украшали свои рога и хвосты. Но Қоңыр был несчастен. Он мечтал смеяться, как все остальные, заливисто и без бабочек. Его лучший друг, шустрый зайчонок Қоян, каждый день пытался его рассмешить. Он прыгал на одной лапке, корчил смешные рожицы, даже жонглировал ягодами. Но стоило Қоңыру почувствовать подступающий смешок, как он тут же зажимал нос копытцами и убегал. «Не хочу чихать бабочками!» – кричал он, и бабочки, конечно, вылетали прямо сквозь его копытца.

Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, Қоян прибежал к Қоңыру с очень серьезным видом. «Қоңыр, – сказал он, – случилась беда! Пропал самый главный смех степи!»

Қоңыр вытаращил глаза. «Что значит, пропал? Разве смех может пропасть?»

«Может! – кивнул Қоян. – Его украл Жаман, старый, ворчливый барсук. Он всегда недоволен и терпеть не может, когда кто-то веселится. Он спрятал смех в свою темную нору под Колючей Горой. Теперь все в степи грустные. Даже птички перестали петь веселые песни, только грустные мелодии. А ведь скоро Праздник Солнца, и без смеха он не будет праздником!»

Путешествие За Смехом

Қоңыр почувствовал, как сердце у него сжалось. Все грустные? Даже Қоян? Это было немыслимо. Впервые в жизни он почувствовал что-то сильнее своего страха – желание помочь. «Я… я должен что-то сделать!» – прошептал он.

«Но как? – вздохнул Қоян. – Жаман очень сердитый. Он никого не подпускает к своей норе.»

Қоңыр задумался. Потом его глазки загорелись. «Я знаю! Только я могу туда пойти!»

«Ты? Но ты же боишься смеяться!» – удивился Қоян.

«Именно! – ответил Қоңыр. – Жаман не будет ждать, что я приду. А если я засмеюсь… то он этого точно не ожидает!»

И вот, на следующее утро, Қоңыр и Қоян отправились в путь. Колючая Гора была высокой и мрачной. Нора Жамана выглядела еще более неприветливо, чем представлял себе Қоңыр. Из нее доносилось тихое ворчание.

«Подожди здесь, Қоян, – прошептал Қоңыр. – Я сам.»

Он подошел к норе. Внутри было темно. «Эй, Жаман! – крикнул он, голос его дрожал. – Отдай смех!»

Из норы высунулась сердитая морда барсука. «Что тебе нужно, маленький козлик? Уходи отсюда! Я не люблю шум!»

Қоңыр почувствовал, как страх снова подступает. Но потом он вспомнил грустные глаза Қояна, тихие песни птиц. Он должен был что-то сделать. Он сделал глубокий вдох и… начал корчить рожицы. Сначала неловко, потом все смелее. Он строил глазки, выпячивал губы, дергал ушами. Он даже попытался потанцевать, покачивая копытцами.

Жаман смотрел на него, и его морда становилась все более и более удивленной. Он никогда не видел ничего подобного. Сначала он просто хмурился, потом его брови слегка приподнялись. Қоңыр продолжал свои смешные движения, стараясь не думать о бабочках, которые вот-вот вылетят. Он так старался рассмешить Жамана, что сам почувствовал, как смех подкатывает к горлу.

Бабочки Смеха

И тут это случилось. Қоңыр не смог сдержаться. Он заливисто засмеялся. «Хи-хи-хи!» – раздалось по всей горе. И из его носа, как из волшебного фонтана, вылетели тысячи, миллионы разноцветных бабочек! Они кружились вокруг Жамана, садились ему на нос, на уши, на лапы. Они были такие яркие, такие легкие, такие неожиданные!

Жаман сначала замер, пораженный. Потом одна бабочка села ему прямо на кончик носа, и он… чихнул. Обычным барсучьим чихом. Но когда он открыл глаза, он увидел все эти бабочки, порхающие вокруг. И вдруг он почувствовал, как что-то внутри него… щекочет. Он не мог удержаться. Уголки его губ поползли вверх. Он хихикнул. Потом засмеялся. Настоящим, громким, барсучьим смехом!

И в этот момент из норы Жамана выкатился огромный, блестящий шар. Это был смех степи! Он переливался всеми цветами радуги и звенел, как тысячи маленьких колокольчиков.

Шар покатился вниз с горы, и за ним побежали Қоңыр и Қоян, а за ними – смеющийся Жаман, у которого на голове сидела целая корона из бабочек. Шар смеха прокатился по всей степи, и каждый, кто его касался, начинал смеяться. Птички запели свои самые веселые песни, цветы затанцевали на ветру, а солнце засветило еще ярче.

С тех пор Қоңыр больше не боялся смеяться. Он понял, что его бабочки – это не повод для грусти, а особенный, волшебный дар. И когда он смеялся, все вокруг радовались, глядя на его разноцветный, порхающий смех.